Путин не отказался от цели удержать Украину в сфере своего влияния

На сайте “Главред” состоялся чат с координатором группы “Информационное сопротивление” Константином Машовцом. Общаясь с читателями, он рассказал, по каким сценариям могут развиваться события на Донбассе, и предполагает ли хоть один из них скорейшее возвращение мира в регион, стоит ли отпустить Донбасс “в свободное плавание”, каковы цели Путина по отношению к Украине на данный момент, каков на сегодня уровень подготовки боевиков, а также, почему последняя волна мобилизации в Украине не принесла ожидаемого результата.

Главред представил стенограмму чата с Константином Машовцом.

zin45: Насколько понятными сейчас являются целые Путина по отношению к Украине, стали ли они менее амбициозными с начала войны? Чего он сейчас добивается?

Константин Машовец: Нет, не стали. Они вполне понятны и не стали менее амбициозными. Он их не скрывает и уже давно обнародовал. Цель у него одна – сохранить Украину в сфере своего влияния, причем воздействие должно охватывать все сферы жизнедеятельности общества, включая политическую, военную и финансово-экономическую.

zin45: Как вы относитесь к идее проведения парада 24 августа, нужно, уместно и своевременна ли эти в нынешних обстоятельствах?

Константин Машовец: Я отношусь к проведению парада положительно. В каждой стране есть традиция, и Украина – не исключение, по празднованию своего главного государственного праздника, его сценария, протокола, традиционных элементов. В данном случае есть и военный элемент, то есть парад. Я не вижу смысла демонстрировать свою слабость из-за того, что против нас ведут агрессию. Не стоит из-за этого отказываться от празднования Дня Независимости как демонстрации нашей готовности и способности при необходимости применить этот элемент в процессе борьбы за свою независимость.

Olena_ : Какие на сегодняшний день наиболее вероятные сценарии развития событий на Донбассе? Хотя бы один из них предусматривает установление мира?

Константин Машовец: Наиболее вероятным сценарием развития событий является замораживание конфликта и превращения оккупированных территорий Донбасса в нечто вроде Приднестровья. Если это можно назвать миром, то да, это предусматривает уменьшение интенсивности ведения боевых действий. Это один из самых вероятных сценариев, однако это не исключает и других сценариев, которые предусматривают постепенную реинтеграцию оккупированных территории в состав Украины и восстановления там юрисдикции нашей страны по тем или иным причинам, или даже сценария дальнейшей военной эскалации с последующим решением конфликтной ситуации в пользу той или иной стороны.

Polt_Nina: Константин, вы не только владеете актуальной информацией о происходящем в зоне АТО, но и сами там бывали неоднократно. Скажите, как с начала боевых действий изменилось отношение местного населения на оккупированной части Донбасса к украинской власти и Украине в целом? Уменьшилось ли количество тех, кто стремится в Россию? Спасибо.

Константин Машовец: Я специально не проводил исследований, абсолютными цифрами не владею, но, на мой взгляд, это зависит от района Донбасса и социально-экономической ситуации там. Например, отличается ситуация в Краматорске, Славянске и небольших селах Луганской области, которые находятся непосредственно в зоне конфликта, почти на линии размежевания. Если в Краматорске украинские военнослужащие могут на улице, в повседневной жизни постоянно встречать доброе и позитивное отношение местного населения, то в Славянске и окрестностях — не всегда. А настроение жителей сел Луганской области можно назвать явно сепаратистским. Очень большое влияние на умы и сознание населения, проживающего там, оказывают СМИ, как сепаратистов, так и сопредельного государства. Но количество граждан, разделяющих взгляды и подходы боевиков, не всегда стабильно, оно изменяется в силу обстоятельств и в значительной степени зависит от интенсивности ведения боевых действий в зоне их проживания. К сожалению, должен отметить, что в большинстве случаев местные граждане рассматривают ВСУ как непосредственную причину и виновника тех тягот и лишений, которые они испытывают в результате боевых действий.

alex_sm: Откуда этот “шорох” среди боевиков о возможном штурме Белгорода? Должна ли Украина реагировать на такого рода болезненные фантазии террористов, которые распространяются по их информационным каналам?

Константин Машовец: В значительной степени информация, которая распространяется по информационным каналам боевиков и террористов, является продуктом так называемой “информационной войны”, то есть носит исключительно предвзятый, а во многом и выдуманный, специально сформированный и направленный характер. Поэтому относиться к этому нужно как к попытке воздействовать на сознание и морально-психологическое состояние тех или иных групп и слоев населения или вооруженных формирований, участвующих в конфликте. В остальном же это продукт креатива или творчества специализированных органов ведения именно этой информационной войны.

Ігор Тимофєєв: Глава СБУ Грицак говорит, что боевики готовят наступление на День Независимости, губернатор Жебривский считает, что боевики на Донбассе не готовы наступать, партизан Гладкий из “Теней” уверяет, что удары нужно ждать в ночь на 21-го или 23-е августа… Я понимаю, что ждать осталось недолго, чтобы проверить правдивость этих сообщений, но как оно на самом-то деле?

Константин Машовец: Интенсивность и частота сообщений о наступлении или отсутствии такового в ближайшее время, особенно со стороны официальных лиц, публичных людей, тем или иным образом причастных к этому конфликту, также в значительной степени должны рассматриваться как некий инструмент влияния на население или достижения своих внутренних или внешнеполитических целей, или возможен еще один вариант — своеобразное сообщение своему оппоненту, предостережение. Чтобы точно определить, каков характер таких сообщений в том или ином случае, надо смотреть на контекст и конкретные обстоятельства.

max32: “Власти” ДНР фиксируют все факты обстрелов со стороны украинских силовиков и обещают направить их в международный военный трибунал; к тому же они якобы обратились к СБ ООН с призывом учредить трибунал для расследования военных преступлений, совершенных украинскими военными. Разве такие самопровозглашенные и непризнанные “республики” имеют право требовать создания расследований и трибуналов, пойдет ли ООН на это?

Константин Машовец: Вряд ли ООН пойдет на это. Но не по причине непризнанности и самопровозглашения этих “республик”. Создание тех или иных судебных прецедентов относительно военных преступлений в ходе конфликта зависит не от характера противоборствующих сторон, а от наличия документальных свидетельств у них, причем подтвержденных. Вряд ли “власти ДНР” обладают необходимой документально зафиксированной доказательной базой касаемо мифических военных преступлений украинских военных, не говоря уж о мотивации такого рода действий. В контексте общей ситуации на Донбассе, особенно в свете истории с “Боингом-777” “Малайзийских авиалиний”, эти жалкие судороги в области международной юриспруденции выглядят как попытка дать “ответку” мировому сообществу от людей, непосредственно причастных к трагедии с самолетом. Это напоминает избитую историю о том, что громче всех кричит “держи вора!” — сам вор…

Andrew1981: Какими вы видите перспективы “минского формата”, способны ли эти переговоры реально приблизить нас к прекращению боевых действий и урегулированию ситуации? Уже скоро год, как украинская сторона уповает на минские договоренности, и уже год, как эти самые договоренности не мешают боевикам и России гнуть свою линию. Возможно, пора пересмотреть формат или выбрать другой путь разрешения конфликта? Спасибо.

Константин Машовец: Вопрос “минского формата” — это вопрос выбора стратегии, которую избрало нынешнее военно-политическое руководство Украины в этом конфликте. Я не буду напоминать неоднократные публичные заявления Верховного главнокомандующего (Президента Украины) и не только его об альтерностивности или безальтернативности мирного способа разрешения этого конфликта. Это их выбор, это их способ, которым они надеются достичь своих целей в этом конфликте. Верно это или нет — покажет время. Но нынешний ход конфликта свидетельствует о том, что настойчивые попытки руководства нашей страны снизить накал конфликта и напряжение с одновременными усилиями по наращиванию боеспособности и боеготовности ВС являются, в принципе, верным направлением.

Другое дело, что в каждом конкретном случае формы и методы реализации этой стратегии не всегда удачные и не всегда учитывают условия в зоне конфликта. Вполне возможна их корректировка или изменение. Напомню, что секретарь СНБО Турчинов недавно сделал одно важное заявление о том, что группировка сил АТО переходит с некоторого момента (он не назвал этот момент) к активной обороне. То есть украинская группировка АТО будет не только способна, но и в реальности будет отвечать врагу на разнообразные провокации и обстрелы.

Более того, прогнозирую, если Путин и его клевреты на Донбассе будут и дальше настаивать на разнообразных фантастических сценариях завершения этого конфликта (федерализация, взятие Украиной на себя обязательств по вступлению в какие-то военно-политические и иные межгосударственные блоки и союзы), то пропускной режим по отношению к оккупированной части Донбасса и Крыма со стороны Украины может быть резко ужесточен. Фактически это остается одним из гипотетических главных рычагов воздействия нынешней украинской власти на своих внешних оппонентов в конфликте.

Руководство РФ об этом знает, как знает и о том, что пока этот рычаг не задействован. Собственно, думаю, именно это пока и сдерживает Путина от радикализации в этом конфликте. Хотя это вовсе не означает, что он отказался от своих целей и задач в нем. “Минский формат”, как и нормандский, — это всего лишь один из элементов стратегии нынешней украинской власти в этом конфликте. Я бы не стал рассматривать эти форматы как некую константу или неизменное состояние — поверьте, люди, причастные к выработке управленческих решений в украинской власти, вполне способны к корректировке и изменениям стратегии в ходе ее реализации. Скажем так, их гибкость, креативность и творческое начало вполне соответствуют аналогичным показателям их оппонентов и противников.

Arkadij: Как вы думаете, что стоит за ядерными угрозами, которые периодически озвучивают в Москве? Это только слова, или действительно настолько сумасшедшие?

Константин Машовец: В карточных играх есть такое понятие как блеф. Особенно это наглядно можно увидеть во время игры в покер. Все эти заявления о “ядерном пепел” и готовность применения ядерного оружия со стороны лиц, приближенных к “главного тела”, – именно из этой серии. В общей внешней игре нынешнего кремлевского режима с мировым сообществом, на его взгляд, это дает дополнительные бонусы или плюсы и должна усиливать их первоначальную позицию по достижению его целей и задач. Однако они совсем не понимают одну простую вещь: этими своими заявлениями о готовности разрушить “весь мир в труху”, они доказывают всем свою неадекватность, непредсказуемость и опасность своего пребывания у руля в РФ. Чем чаще они заводят речь о “ядерной пепел”, тем более мировое сообщество убеждается в их опасности и неадекватности. Недаром в последнее время свои громкие ядерные высказывания представители нынешнего кремлевского режима существенно уменьшили в объемах и количестве.

Есть еще один аспект в вопросе о готовности решить ядерную войну. Большинство нынешней российской элиты фактически удерживает свое состояние и недвижимость, учит своим детям, их родные и близкие находятся в тех странах, с которыми нынешний кремлевский режим готов решить ядерный конфликт. Это очень плохой, некачественный блеф, потому что всем понятно, что стрелять ядерными ракетами по своим средствам, родных и близких адекватные люди не будут. Поэтому все понимают, что это лишь блеф.

Arkadij: Почему, на ваш взгляд, столь неуспешной была последняя волна мобилизации, почему план удалось выполнить лишь наполовину?

Константин Машовец: В Украине произошло несколько волн мобилизации. Не все они были одинаковы по уровню исполнения. Однако относительно невыполнения могу сказать о нескольких причинах разного уровня влияния на результативность мобилизации. Например, нынешняя система учета и призыва не совсем соответствует современным требованиям, или информационно-психологическое обеспечение мобилизации со стороны государственных учреждений было крайне неуклюжим. И еще ряд других причин, в том числе ошибки со стороны нынешнего высшего военно-политического руководства страны по обеспечению мобилизации привели к такому результату. Считаю, главной причиной неспособности власти четко и понятно объяснить широким слоям населения необходимость этой мобилизации.

С одной стороны – население видит достаточно “странные” вещи: дипломатические отношения со страной-агрессором не расторгнут (даже не введен визовый режим); полным ходом идет поставки товаров и услуг боевикам, террористам, сепаратистам на оккупированных территориях с украинской стороны; в стране достаточно уверенно чувствует себя бизнес агрессора, напрямую связан с финансированием нынешнего кремлевского режима (даже бизнес первых лиц, ближнего круга Путина чувствует себя в Украине достаточно уверенно) конфликтующие стороны успешно поддерживают тайные и полутайная финансово-экономические отношения. Население просто не видит смысла этой войны.

А с другой стороны – гремит оружие, война идет полным ходом, гибнут и военные, и мирные граждане, разрушается инфраструктура региона. В сознании людей возникает вопрос о том, что власти или предает национальные интересы страны, или не желает защищать ее независимость. Ведь в сознании рядового гражданина – или торговать, или воевать. Конечно, здесь не все так просто, ведь взаимозависимость бизнес двух стран на момент начала агрессии была на достаточно высоком уровне, сразу разорвать все не получается и приходится все делать постепенно, смягчая последствия. Однако процесс продолжается. Постепенно связи с агрессором таки рвутся. Дело в том, что на результативность мобилизации большое влияние оказывает уровень морально-психологического состояния населения. И когда в сознании населения происходит такое расхождение между тысячами убитых и раненых на Донбассе и беспрепятственными поставками электроэнергии и газа в Крым, или караванами “гуманитарной” помощи людям, которые стреляют в украинских солдат, ненавидят украинское государство и его войско (причем не скрывают этого) и уплатой населению, не считает себя украинскими гражданами, социальных выплат, то, конечно, возникает вопрос о целесообразности мобилизации и пребывания в рядах ВСУ.

Савелий Арцимович-Щербак: Как вы думаете, почему с самого начала АТО не были привлечены войска спецназа, которых насчитывается около ста тысяч человек? Ведь это их работа, не так ли?

Константин Машовец: Ваше представление о том, что спецназ не был привлечен изначально АТО и о его численность – ложные. Во-первых, части и подразделения спецназначения всех без исключения силовых ведомств Украины участвуют в АТО с самого начала. Во-вторых, их численность даже и близко не составляет ста тысяч человек. Даже по сравнению с “довоенными” ВСУ, численность которых и составляла сто тысяч вместе с крымским группировкам, части и подразделения спецназначения составляли отдельные единицы процентов. Поэтому говорить о том, что они не были привлечены, хотя это их работа, считаю не совсем правильным.

reznikiov_t: Как вы оцениваете подготовку и оснащенность противника на сегодняшний день? Насколько по этим параметрам уступают украинские силы?

Константин Машовец: Как неоднородную. В составе незаконных вооруженных формирований, ныне действующих на оккупированной территории Донбасса, есть банды самого разного уровня боеспособности (т.е., отличаются по уровню профессиональной подготовки и оснащенности вооружением и снаряжением). В последнее время руководство этих террористических анклавов, в том числе военное, предпринимает значительные шаги по унификации и наращиванию боеспособности своих вооруженных формирований. Другими словами, они строят нечто вроде регулярных вооруженных сил. Весьма трудно объединить в одной структуре местных “ополченцев”, плохо вооруженных и оснащенных, имеющих лишь зачатки военных знаний и навыков, склонных к злоупотреблению алкоголем и наркотическими веществами, а также к неприятию централизованного командования и норм воинской дисциплины, с подразделениями и бандами хорошо натасканных наемников, за плечами у которых не одна локальная война, участие в столкновениях и боевых действиях, а также отличное снаряжение и вооружение. Кроме того, напомню, что весьма существенную помощь всем этим формированиям оказывает “путинский военторг”: оружие, снаряжение, в том числе самое современное, фактически бесперебойно поступают на Донбасс. Кроме того, “секретом Полишинеля” является факт присутствия с разнообразными целями (от инструкторско-методических занятий до непосредственного участия в боевых действиях) подразделений регулярных российских войск.

Я бы не сказал, что украинские силы в общем уровне профессиональной подготовки уступают своим оппонентам. Я бы, скорее, говорил о непонимании или даже незнании со стороны военно-политического руководства Украины реального состояния и возможностей вооруженных формирований (ВСУ, Нацгвардия и т.д.), особенно в соотношении с реальным состоянием террористических формирований. Наиболее вопиющими областями рассогласования я бы назвал два фактора: техническую оснащенность и профессиональный уровень высшего военного командования страны. Здесь явно существуют проблемы.

reznikiov_t: Назовите главные, на ваш взгляд, причины, которые сегодня не позволяют завершить эту войну? Только ли дело в России?

Константин Машовец: Главная причина — одна: стороны так и не добились целей и задач, которые ставили перед собой в этом конфликте. И дело, конечно, не только в России. Нынешнюю ситуацию я бы назвал патовой. Если раньше одна из сторон по факту явного превосходства могла, но не достигла своих целей в силу тех или иных причин, то сегодня одна из сторон уже не может, а вторая еще не может достичь этих целей.

Denys: 18 октября в “народных республиках” хотят провести референдум по вопросу их вхождения в состав РФ. Результат — предсказуем. А вот действительно ли Россия сегодня готова взвалить на себя еще и Донбасс, кормить не только Крым, но и этот регион? Хочет ли РФ этого на самом деле, потянет ли?

Константин Машовец: Что касается “референдума” с заранее определенным результатом, который руководство “народных республик” планирует провести 18 октября, то смею вас заверить, что он проводится совсем не для того, чтобы Донбасс вошел в состав РФ. Для этого “повторный” референдум не нужен. Террористы уже проводили на Донбассе “референдум”, где почти “единогласно” население Донбасса выразило свое отношение к Украине и украинской государственности. Путин никогда не страдал особой разборчивостью или щепетильностью в получении электоральной аргументации для тех или иных своих внешне и внутреннеполитических действий. Например, в истории с Крымом ему явно хватило откровенных “выборов под дулами автоматов” для того, чтобы включить полуостров в состав РФ, как он думает.

В истории с Донбассом было бы так же: если бы Путин действительно хотел видеть Донбасс в составе РФ, он бы уже был там после первого “референдума”. Повторный тут ни к чему. Скорее всего, повторный “референдум” нужен для того, чтобы легитимизировать претензии боевиков (а значит, и Путина) на особую роль в составе Украины, чтобы их наглые и хамские требования относительно определения дальнейшего пути развития нашего государства под диктовку Путина, выглядели не как истерика Путина по отношению к Украине (я имею в виду разного рода федерализации и прочие “право вето”), а как некое законное право части украинского народа. Все прекрасно понимают, что эта “часть украинского народа” руководствуется пожеланиями Кремля, но, тем не менее, Путин пытается эту часть народа наделить правом решать за всю Украину. Мало того, он пытается это все узаконить. Вот для этого, я думаю, и нужен этот референдум.

Denys: Сейчас все чаще начинает звучать мнение о том, что Донбасс не стоит тех жертв, которые Украина платит за него, что его стоит “отпустить в свободное плавание”. Даже первый президент наш об этом заговорил… Как вы относитесь к такой точке зрения? И, по вашим наблюдениям, насколько возможен вариант, что наша власть попытается это сделать?

Константин Машовец: Давайте начнем с того, что и Крым, и оккупированная часть Донбасса не только с морально-этической, но и международно-правовой точки зрения являются неотъемлемыми частями Украины. Это неизменно даже при том, что юрисдикция нашего государства пока временно не распространяется на эти территории. Естественно, что все устремления и усилия нынешнего руководства должны быть направлены на то, чтобы украинское государство восстановило свою юрисдикцию над всеми территориями в довоенных границах. Но по факту имеем ситуацию, когда часть территории аннексирована соседним государством, а другая просто не контролируется, и на ней царят беззаконие и социальный коллапс (порядка полутора миллионов беженцев).

Методы восстановления довоенного состояния, что, в принципе, является главной целью Украины в этой войне, могут быть самыми разнообразными — от военных, силовых до исключительно мирных и переговорных. Одним из рычагов в этом процессе является степень взаимодействия с аннексированной и оккупированной частями страны. Не забываем, что на нынешнего агрессора усиливающееся давление оказывает мировое сообщество, в том числе в сфере дальнейшего расширения и продвижения агрессии. По сути, нынешняя российская агрессия остановлена целым комплексом методов: от упорности украинских войск до нарастающей жесткости международных санкций. Поэтому, скажем, фактическое “отрезание” (а лучше сказать, блокирование) аннексированной и оккупированной частей страны можно рассматривать как элемент такого рода стратегии.

На долго ли? В полной мере ли? И насколько плотно? Это уже вопросы конкретных военно-политических условий и задач в общем процессе противостояния агрессии.

Denys: Константин, с чем вы связываете нынешнюю активизацию боевиков на Донбассе, какие цели она может преследовать?

Константин Машовец: Демонстративные. Наступает время принимать решения относительно общих целей и задач войны, как с одной, так и с другой стороны. Посему боевики и активизируются. Но пока во многом это носит показательный, демонстративный характер.

Александр Терпило: Много политиков, экспертов, президент Кравчук говорят о недопустимости внесения изменений в Конституцию под давлением обстоятельств (идет война на Донбассе), да и в действующей Конституции об этом говорится. Ваше мнение по этому вопросу? И второй вопрос: необходимо было бы объявить Донбасс и Крым оккупированной территорией и перекрыть поставки электроэнергии, воды и даже йогуртов — пусть “моторолы” хозяйничают сами — быстрее у людей там откроются глаза. “Главе” ДНР Захарченко с лицом, измученным “Нарзаном”, больше придется отвлекаться на голодные бунты. Неужели мы глупее молдаван, у которых хватило ума свести к минимуму торговлю с Приднестровьем? Опять же, России будет “приятно” отвлекать ресурсы не на “Грады”, а на социалку на Донбассе… Может, тогда и шахтеры быстрее сменят кайло на автомат? Спасибо за ответ.

Константин Машовец: Резон в ваших риторических вопросах, несомненно, присутствует. Но это уже, скорее, дело конкретной ситуации на Донбассе, нежели каких-то принципов. Особенно в контексте сравнения с ситуацией в Приднестровье. Вполне возможно, описанные вами условия могут возникнуть на Донбассе, причем намного раньше, чем думает большинство наших граждан.

Анна Константиновна Синюкова: Вы сами-то понимаете, что ложью ничего нельзя добиться? Пересмотрите свои украинские подходы к истине, сделайте, что-нибудь для своих людей, ведь читать невозможно — сколько глупости и лжи. Конечно, я понимаю, чтобы быть наплаву и читаемым, необходимо извращаться.

Константин Машовец: Украинские подходы намного честнее, нежели российские. Посему не вам нам советовать и упрекать в глупости и лжи, ибо такого высокого уровня глупости и лжи, как достигла ваша страна, нам, наверняка, никогда не достичь. Будьте любезны, оставьте свои “благие пожелания” для собственной власти.

Pangelina: Изменяется хоть немного наш Генштаб?

Константин Машовец: Да, меняется. Причем Генштаб меняется постоянно, независимо от того, идет в стране война или нет. Этот процесс обусловлен самой структурой и постоянным развитием войска, а не какими-то временными потребностями.

Pangelina: То, что в России в последнее время что-то горит, тонет, падает, переворачивается и не слетает, некоторые объясняют тем, что там стали гораздо больше ездить, плавать, летать. Можно ли это так просто объяснить?

Константин Машовец: Это объясняется несколькими причинами, названная вами – лишь одна из них. Главной же является изношенность основных эксплуатационных фондов в России, которая не уступает украинской.

Pangelina: Операция под Старогнатовкой и Новоласпой. Как вы оцениваете то, что там произошло?

Константин Машовец: Говорить нужно  не об операции, а об общевойсковом бое батальонного уровня. Моя детальная оценка, конечно, субъективная, содержится у меня на странице в Фейсбук. Но если коротко: ничего необычного в этом бою я не увидел.

Pangelina: Сбитый Ту-154 в 2001 году над Черным морем. Кое-кто высказывает мнение, что на самом деле самолет был сбит российской С-400, и Кучма просто “прикрыл” Россию. Возможно, небескорыстно. Как вы думаете, есть ли смысл поднять это дело из архива и посмотреть ее еще раз?

Константин Машовец: Смысл в просмотре любой уголовного дела, бесспорно, присутствует тогда, когда вполне аргументированные сомнения в беспристрастности проведения следствия и последующего судебного разбирательства. Не думаю, что мифические предположения об уничтожении Ту-154 в 2001 году над Черным морем новейшей российской ЗРС С-400 является именно таким аргументированным вопросом.

Pangelina: Турчинов анонсировал желание возрождения “ракетного щита” Украина. С другой стороны эксперты говорят, что создание аналогов С-300 и С-400 с равными или лучше их характеристиками, так как такого уровня техника очень сложная, может растянуться на долгий срок. Или это вообще по силам Украины?

Константин Машовец: “Ракетный щит”, по идее, это оружие сдерживания. В данном случае специфическая ракетное оружие способно нанести потенциальному агрессору такой уровень поражения, при котором он будет вынужден отказаться от дальнейшей агрессии. В данном смысле зенитно-ракетные системы С-300 и С-400, которые вы рассматриваете как “ракетный щит”, таковыми не являются. Ведь это узкоспециализированное ракетное оружие противовоздушной обороны. Никакого отношения к “ракетному щиту” эти системы вооружения не имеют. Когда речь идет о “ракетном щите”, имеются в виду оперативно-тактические и стратегические ракетные комплексы, способные наносить ракетные удары на большом расстоянии и большой мощности. В этом смысле Украина вполне имеет и возможности, и способности. По крайней мере “Южмаш” при должном уровне финансирования, контроля и обеспечения мог бы создать такое оружие.

Cfyz: Скажите, а почему именно сопротивление? Почему не нападение? Или нейтрально —”информационная правда” или “поле”? От слабости?

Константин Машовец: Название нашей группы появилось до того момента, как я стал одним из ее координаторов. Поэтому я бы не взялся сейчас правдоподобно объяснять этимологию названия. Насколько мне известно, Дима Тымчук выбрал название “сопротивление” именно в тот момент, когда фактически российскому информационному валу, захлестнувшему информационное поле нашей страны, просто некому было сопротивляться. Наши информационные структуры, скорее, напоминали слепых котят, нежели опасных и достойных соперников. Поэтому мы и назвались “сопротивлением”.

Михаил Дяденко: Несколько вопросов из Сибири (Новосибирск). 1. Почему Порошенко (как глава государства) или комиссия депутатов Верховной Рады (как другой центр власти) до сих пор не приехали в Крым? Им кто-то отказал? 2. Почему Порошенко (как глава государства и главный командующий военными) или комиссия депутатов Верховной Рады (контролирующие главнокомандующего) до сих пор не приехали в Луганск или Донецк? Если их туда не пускает какая-то сила, то эту силу нужно либо сломать, либо с ней договариваться (если нельзя поломать). Почему никто не ищет компромисса? 3. Если украинцы хоронят украинцев с обеих сторон “фронта” —это ли не гражданская война? 4. А если это гражданская война, то заканчивается она всегда одинаково: одна из сторон “вырезает” своих противников настолько, чтобы бывшие враги не представляли больше реальную опасность. Оно вам надо? 5. Если это агрессия России, то почему хоронят в основном украинцев? Сравните потери украинцев (тысячи!!!) и потери “российских агрессоров” за полтора года (десятки).

Константин Машовец: 1. Насколько мне известно, российские власти, которые ныне контролируют Крым, называют нынешние украинские власти “хунтой” и “карателями” и обещают всячески их уголовно преследовать. Поэтому в Крым вряд ли кто из представителей “хунты” поедет.

  1. Та же причина. А поломать силу, которая их туда не впускает, пока нынешняя украинская власть не может, а отдельные ее представители — не хотят. Компромисс и так уже достигнут…
  2. С противоположной стороны фронта люди не считают себя гражданами Украины — они считают себя гражданами ЛНР и ДНР, в чем их усиленно поддерживает российская власть, в том числе массированными вооружения и снаряжения. Чем грубо вмешивается в конфликт. Поэтому ни о какой гражданской войне не стоит вести речь.

  3. Оно нам не надо.

  4. Хоронят не только “в основном украинцев”. Потери российских агрессоров указом вашего президента засекречены, а десятки, о которых вы говорите — это лишь то, что выплывает наружу.

Bogdan Bogodar: Хочу вернуться к недавней истории – к нашему позорному прошлому. Скажите, пожалуйста, почему Украина без малейшего сопротивления, без боя сдала Крым?

Константин Машовец: Потому что была не готова его защищать во всех отношениях. В том числе и в военном.

Игорь Бялик: Несмотря на наличие боевых офицеров в составе армии (Афганистан, миссии ООН), на начало конфликта ВСУ оказались не готовы к адекватному выполнению боевых задач. Отдельные подразделения действовали с фантастической отдачей и героизмом, но в целом ВСУ оказались неповоротливой бюрократической машиной, которая не успевала и до сих пор часто не успевает за событиями. Какие нужны реформы, сколько на это потребуется времени и сколько средств, чтобы армия стала поистине боеспособной? Имею в виду не только боевые подразделения, но и в целом всю структуру.

Константин Машовец: Коренные. Полностью нужно изменить структуру ВСУ и привести их к реальным потребностям и условий применения в соответствии с реальной военной доктрины, а не выдуманных и ивентуальних “противников”.

Ігор Тимофєєв: Ваше мнение о предположении партизана Johan Karlsen о том, что есть угроза применения со стороны РФ десантной авиации, на малых высотах. Десант высадят на 2-3 рубежи обороны, а возможно и глубже, в тыл. Да, у этих “десантников” будет билет в один конец, но они успеют боем связать наши силы внутри обороны, а снаружи ударят вроде бы разбросанные террористические подразделения. Расчет — на создание нескольких котлов и прорывов…

Константин Машовец: Я расцениваю такого рода действия как маловероятные. Очень велика вероятность провала такого рода операции в нынешних условиях. Поверьте, я бывал неоднократно в зоне боевых действий, в том числе на “нулевом уровне”. Насыщенность подразделений ВСУ средствами противовоздушной обороны для борьбы с низколетящими и маловысотными целями в тактическом и оперативно-тактическом звене очень высока. Вероятность реализации описанного Johan Karlsen сценария довольно низкая. Хотя я знаю лично этого человека и понимаю причины, по которым он обнародовал этот сценарий.

Ivann: С вашей точки зрения, следовало бы на данном этапе украинской стороне занять наступательную позицию, а не просто отражать постоянные атаки боевиков, вернуться к той линии, которая была у нас до прошлогоднего дня независимости?  Да или нет – почему?

Константин Машовец: Вопрос “стоит или нет” – это вопрос общей стратегии ведения войны со стороны военно-политического руководства страны. Но в вашем вопросе не это главное. Надо понимать, что желания не всегда совпадают с возможностями, поэтому в данном случае мы не можем занять ту же позицию, которая была на прошлогодний День Независимости. Поэтому говорить о целесообразности не стоит. Мы просто не можем достичь тех позиций, которые были прошлым летом. Добавлю, наша оборона и так активна, как недавно отметил Турчинов. От пассивного наблюдения в духе минских договоренностей за обстрелами и провокациями боевиков, мы переходим к “активному ответу”, опираясь на систему обороны.

Ваша реакція на матеріал

Залишити коментар

Your email address will not be published.


*